Статья рассматривает историю использования электрического шока в играх и околоигровых практиках — от салонных развлечений XVIII века до современных инсталляций PainStation и Tekken Torture. Цель автора — показать, что связь «электричество = насилие и пытка» исторически контингентна и менялась вместе с культурным статусом электричества.
От «электрического поцелуя» к медицинскому току
В 1740‑х Георг Маттиас Бозе демонстрировал «электрический поцелуй»: женщина, заряженная от электростатической машины, бьёт током мужчину, пытающегося её поцеловать. Автор читает это как первую электрическую игру: есть цель, условия победы/поражения, «аватар» (женщина как продолжение машины) и демонстрация мастерства оператора.
Далее электричество закрепляется в медицине. В XVIII–XIX веках развивается электро- и фародизация: врачи сознательно производят разные «виды шока» (от мягкого тепла до жгучей боли), добиваясь «золотой середины» между отсутствием ощущения и травматической болью. Шок — не побочный эффект, а индикатор эффективности лечения. Врач учится тонко дозировать ток по интенсивности, длительности и месту приложения.
Аркадные шок‑автоматы: игра + терапия
С 1880‑х появляются монетные автоматы, подающие ток через рукоятки: Volta Electric Automaton, Electricity is Life, Silent Physician, Imperial Shocker и др. Они совмещают:
- самоэлектротерапию (оператор = пациент, врач исключён из цепи);
- механику испытания силы/выносливости (сколько тока «сможешь выдержать»).
Шок подаётся через руки, часто с регулятором мощности, шкалой и звонком при максимуме. Слоганы вроде «electricity is life» связывают ток с оздоровлением, снятием нервного утомления и «подзарядкой» жизненных сил городского жителя. Платёж монетой превращает деньги в «резерв нервной энергии».
Часть автоматов, как Spear the Dragon (Exhibit Supply, 1927), оборачивают терапию в сюжет: игрок держит рукоятки, аватар идёт к дракону, растущий ток тактильно обозначает «огонь дракона» и одновременно «зарядку» тела. Успех = выдержать боль до победного удара копьём. Здесь шок — и нарративный эффект, и коммерческий двигатель (чем больше боли выдержал, тем зрелищнее и ценнее опыт).
От шока к вибрации и обратно
Параллельно появляются автоматы вроде Vibratory Doctor (Watling, 1904), которые заменяют ток вибрацией: «not electric it is pleasant», «vibration is the law of life». Электричество превращается в вибрацию как более приемлемую форму терапевтического воздействия. Та же логика лежит в медицинских и бытовых вибраторах начала XX века.
К концу XX века прямой шок считается опасным. The New Addams Family Electric Shock Machine (Nova, 1999) и Star Trek: Borg Contact (2000) имитируют «удар током» вибрацией рукояток, маскируя её под электричество (звуки искр, визуальный код, распечатка «напряжения»). Игры капитализируют страх перед электрическим стулом и поражением током, но физически используют безопасную вибрацию.
Консольные контроллеры с виброотдачей (DualShock и аналоги) расширяют репертуар тактильных значений: вибрация начинает обозначать в том числе и «электрошок» аватара, хотя сама по себе не электрическая.
Игры боли: PainStation и Tekken Torture
PainStation — арт‑версия Pong: игрок держит руку на Pain-Execution-Unit, а за ошибки получает реальные наказания — электрический шок, тепло или удар «кнутом». Игра заканчивается, когда игрок убирает руку. Здесь шок — не условие участия, а санкция за неуспех.
Tekken Torture — мод Tekken 3 (файтинг), в котором вибрация геймпада заменена реальным током через электроды на руке игрока. Удар по аватару = шок игроку, мешающий управлению. Игра подчёркивает способность машины не только причинять боль, но и временно перехватывать моторный контроль.
Автор отмечает: в отличие от ранних автоматов, где боль маскировалась ради терапевтического эффекта, эти «games of pain» открыто празднуют способность электричества ранить. Они опираются на культурные ассоциации с ЭСТ, пытками и казнью на электрическом стуле, закрепляя связку «электричество = насилие» как естественную, хотя исторически она менялась.
При этом и здесь работает «техника тела»: как в электролечении, интенсивность и длительность шока калибруются так, чтобы оставаться в зоне безопасности, превращая боль в эстетический, а не инструментальный опыт.
Хаптические топосы и критика аудио‑визуального фокуса
Автор, опираясь на медиа‑археологию Хухтамо, вводит понятие haptic topoi — устойчивых тактильных мотивов, которые циклично возвращаются в истории медиа. «Шокирующее прикосновение» — один из таких мотивов: он может быть лечебным, игровым, сексуальным, карательным, но телесное ощущение тока остаётся примерно тем же, меняется культурная интерпретация.
Статья критикует аудио‑визуальный уклон Game Studies: тактильность и телесность систематически недооценены, хотя история электрических игр показывает, что прикосновение часто было первичным каналом опыта. Игроки никогда «не теряли контакт с телом» — интерфейсы изначально строились на телесной включённости и передаче информации через кожу.
Выводы
- Электрошок в играх исторически выполнял разные функции: от терапевтической и «оздоравливающей» до карательной и зрелищной.
- Аркадные шок‑автоматы совмещали механику выдерживания боли с верой в лечебную силу тока, превращая шок в одновременно геймплейный и медицинский ресурс.
- Переход от прямого тока к вибрации (Vibratory Doctor, DualShock и др.) показывает, как меняется допустимая форма тактильного воздействия при сохранении похожих культурных значений.
- Современные «игры боли» (PainStation, Tekken Torture) закрепляют связь электричества с насилием, хотя исторически шок часто понимался как полезный и желательный.
- Для геймдизайна важна концепция haptic topoi: тактильные паттерны (шок, вибрация, давление) обладают собственной историей и семантикой и должны проектироваться осознанно, а не как вторичный эффект.
