О чём статья
Автор анализирует три польские игры о Варшавском восстании 1944 года — шутеры Uprising44: The Silent Shadows и Enemy Front, а также семейную настолку Mali Powstańcy [Little Insurgents]. Цель — показать, как стандартные конвенции геймдизайна взаимодействуют с доминирующими дискурсами культурной памяти в Польше и особенно с образом гражданского населения.
Контекст: память о восстании
Варшавское восстание — один из центральных мифов польской памяти: акцент на героизме повстанцев, романтической жертве и «неизбежности» восстания. При этом:
- около 200 тыс. погибших мирных жителей;
- существуют спорные оценки решения начать восстание;
- гражданские «микроистории» и критические голоса маргинализированы.
Игры попадают в поле этой «мнемонической гегемонии»: усиливают героический и мартирологический нарратив, вытесняя неоднозначные аспекты.
Метод: процедурная риторика и «фильтры»
Автор использует:
- процедурную риторику (Bogost) — как правила, цели, условия победы/поражения транслируют идеологию;
- фильтры селективного реализма (Pötzsch):
- фильтр насилия — показывается только «чистое» боевое насилие;
- фильтр последствий — сглаживание страданий и долгосрочных эффектов;
- фильтр персонажей — голос получают почти только бойцы;
- фильтр конфликта — сужение возможных интерпретаций и решений.
Uprising44: призрачные гражданские
Uprising44 — линейный шутер от третьего лица. Формально заявлена тема гражданских, но в геймплее они почти отсутствуют: один эпизод с эвакуацией через канализацию и несколько упоминаний в текстах.
Ключевые моменты для геймдизайнера:
- Город без мирных жителей создаёт фантазию «чистой» войны между двумя равными армиями.
- Игрок — элитный диверсант Cichociemni, а не типичный плохо обученный повстанец: усиление power fantasy в ущерб исторической правде.
- Восстание подано как однозначно справедливое и неизбежное; альтернативы или сомнения не моделируются.
Технические ограничения (мало NPC) превращаются в идеологически нагруженное решение: гражданские вычищены из поля зрения и из логики конфликта.
Little Insurgents: детская игра о войне без войны
Mali Powstańcy — кооперативная семейная настолка о скаутской военной почте. Визуальный стиль мультяшный, партнёр — Музей Варшавского восстания.
Дизайн и дискурс:
- Буклет подчёркивает роль почты для гражданских («связь с близкими»), но в механиках игроки разносят военные приказы, от которых зависит успех восстания.
- В базовых правилах встреча с немецким солдатом = один ход в «тюрьме» без последствий; в продвинутых — враг вообще исчезает. Насилие и риск стерилизованы.
- Победа по таймеру (карта победы в колоде) подразумевает, что восстание можно было «выиграть», если продержаться до нужного момента — спорный тезис с точки зрения истории.
- В игре присутствуют только скауты и немцы; взрослые повстанцы и гражданские невидимы.
Дополнения усиливают милитаризацию детей (гранаты из сбросов, бои за районы), при этом этический аспект участия детей в бою нигде не проговаривается. В результате трагическое событие превращается в безопасное приключение, идеально соответствующее героическому канону.
Enemy Front: между шутером и мартирологией
Enemy Front — шутер от первого лица. Протагонист — американский военный репортёр Роберт Хокинс, который становится бойцом сопротивления.
Структура и тон:
- Уровни вне Варшавы — классический голливудский экшен (один герой рушит завод тяжёлой воды и т.п.).
- Уровни про восстание — более «сдержанные»: упор на тяжёлое положение, численное превосходство врага, командную игру.
- При этом сохраняются конвенции шутера: bullet cam, взрывающиеся бочки, гиперкомпетентный герой.
Гражданские здесь присутствуют, но как фон для героизма:
- Священник-заложник, которого игрок спасает в эффектной сцене; затем священник благословляет героя — связка католицизма и патриотизма.
- Госпиталь с ранеными (в т.ч. гражданскими) даёт редкий опыт «повседневности войны», но и здесь игроку дают «Press F to rescue» — обязательная героическая акция даже в небоевом эпизоде.
- Сцены расстрела гражданских и эвакуации через Вислу: игрок сначала бессилен, но вскоре мстит и спасает бегущих, получая благодарность. Гражданские лишены агентности и всегда поддерживают повстанцев.
Финал с эвакуацией по Висле и у Uprising44, и у Enemy Front игнорирует более массовый и травматичный сценарий — лагерь в Прушкуве и депортации. Выбран визуально и нарративно более удобный, «героический» вариант.
Альтернативы: This War of Mine
This War of Mine (польская игра о выживании гражданских в осаждённом городе) показывает, что механически возможно фокусироваться на повседневности, моральных дилеммах и психологических последствиях войны. Но игра сознательно деполитизирована и не привязана к конкретной нации или событию — вероятно, чтобы избежать конфликта с доминирующими национальными нарративами.
Выводы
- Все три игры усиливают героический и/или мартирологический нарратив о восстании, маргинализируя сложный опыт гражданских.
- Конвенции шутеров и семейных настолок (power fantasy, избегание дискомфорта, «обязательный» героизм) напрямую формируют образ истории.
- Фильтры насилия, последствий, персонажей и конфликта системно очищают войну от неоднозначности и страданий некомбатантов.
- Даже при попытке добавить трагический тон (Enemy Front) дизайн возвращается к безопасной героизации и агентности игрока.
- Более критические и «гражданские» модели памяти (по типу This War of Mine) в польском контексте возможны, но требуют дистанции от конкретных национальных событий.
