Статья разбирает роман Кита Стюарта A Boy Made of Blocks (2016) как симптом изменений маскулинности и взросления в постфордистском обществе через призму игровой культуры и теорий квир‑ и crip‑исследований.
Контекст: «дедификация» игр и кризис взросления
Автор связывает роман с трендом «dadification» в ААА‑играх (например, The Last of Us, Bioshock Infinite, Dishonored, God of War): взрослый мужчина‑отец, моральные дилеммы, защита ребёнка. Эти сюжеты подаются как «взросление» медиа, но на деле часто:
- маргинализуют матерей, героизируют насилие отцов;
- закрепляют логику «репродуктивного футуризма» — оправдание насилия ради абстрактного «Ребёнка».
Параллельно меняются социальные маркеры взрослости: нестабильная занятость, поздние браки и дети, крах модели «муж‑кормилец». Игры оказываются в центре этих сдвигов: и как обвиняемые в инфантильности, и как инструмент обучения навыкам постфордистского труда (креативность, самоменеджмент).
Квир‑ребёнок, инвалидность и аутизм
Опираясь на Кэтрин Бонд Стоктон, автор использует фигуру «квир‑ребёнка» — того, кто «растёт в сторону», не вписываясь в линейную, гетеронормативную модель развития. Crip‑теория (МакРуэр, Кафер) добавляет к этому пересечение с инвалидностью:
- обязательная «нормальная» дееспособность и гетеросексуальность производят и «квирность», и инвалидность как отклонения;
- аутизм в массовом дискурсе инфантилизируется: общество видит в первую очередь «вечного ребёнка», что мешает взрослым аутичным людям быть принятыми и экономически самостоятельными.
Роман о нейротипичном отце Алексe и его аутичном сыне Сэме помещается в этот узел: будущее Сэма постоянно оценивается через призму «нормальной» взрослой жизни, труда и гетеросексуальности.
Сюжет романа: от «старой» к «новой» маскулинности
Алекс теряет работу ипотечного брокера, брак трещит, отношения с Сэмом слабые. Сэм с аутизмом непредсказуем, плохо коммуницирует. Общая игра в Minecraft становится средой, где они учатся взаимодействовать и справляться с потерями и неопределённостью.
Роман показывает, как Алекс отказывается от:
- модели «муж‑кормилец» и жёсткого разделения труда (всё уходящее на жену);
- эмоциональной закрытости и презрения к «детским» и «претенциозным» занятиям;
- иллюзии стабильной карьерной лестницы.
Он учится играть, принимать риск и неопределённость, становится эмоционально грамотным, запускает собственное кафе как предприниматель. Автор статьи интерпретирует это не как радикальное «квир‑становление», а как перестройку маскулинности под запросы неолиберального постфордизма: гибкий, креативный, самоэксплуатируемый субъект, удобный для новой экономики.
Minecraft, аутизм и идеология креативности
Minecraft (песочница про строительство из блоков) в романе — не побег от реальности, а тренировочный полигон:
- строгие, прозрачные правила и «блочная» структура мира дают аутичному ребёнку ощущение контроля и предсказуемости;
- низкие последствия ошибок позволяют экспериментировать;
- онлайн‑совместная игра облегчает коммуникацию по сравнению с офлайном.
Через игровые события (потеря ресурсов, разрушение построек другими игроками, совместное восстановление) отец и сын учатся говорить о риске, доверии, границах и дружбе. Игра связывается с будущими профессиями (интерес Сэма к архитектуре) и социализацией (дружба с Оливией).
Но автор статьи подчёркивает и проблемные стороны: критики видят в Minecraft воплощение идеологии колониального модерна и неолиберальной креативности — мир как ресурс для индивидуального управления, выживание через предпринимательскую активность, креативность как индивидуальный капитал. Это может закреплять нейронормативные представления об «агентном» субъекте и «правильной» жизни, даже когда игра помогает аутичным детям.
Толерантность, Notch и пределы либерального геймерства
Стюарт (бывший редактор игр в The Guardian) публично отстаивал прогрессивные ценности и инди‑сцену против токсичного геймерства (#gamergate). В книге и журналистике он показывает игры как ресурс эмпатии и инклюзии. Однако:
- его восхищение создателем Minecraft Маркусом «Notch» Перссоном (несмотря на последующие сексистские и конспирологические высказывания Notch) демонстрирует «гомофилию» белых гетеро‑мужчин и готовность оправдывать «своих»;
- модель инклюзии остаётся неолиберальной: игры хороши постольку, поскольку помогают детям стать экономически и гетеронормативно «успешными» взрослыми.
В терминах МакРуэра это «спектакулярная толерантность»: система охотно принимает «квир/инвалидных» субъектов, если те вписываются в продуктивистскую, гетеро‑ и нейронормативную рамку.
Финал и потенциал для более радикальных чтений
Финал романа намеренно незавершён: новая школа Сэма, новый бизнес Алекса, осторожное сближение с женой. Главное — не результат, а готовность жить в условиях риска. Сэм всё ещё предпочитает Minecraft людям; игра колеблется между образом «детской задержки» и инструмента подготовки к нормированному взрослому будущему.
Автор статьи считает, что роман недоиспользует квир‑потенциал игр, описанный Стоктон и Мэннинг: вместо того чтобы ставить под вопрос саму норму «правильной» взрослости, семья и маскулинность лишь слегка перенастраиваются для выживания в существующей системе. Тем не менее, сам жест показа игр как пространства обучения, смены ролей и неожиданных союзов оставляет возможность для более радикальных, квирных практик игры и взросления.
Выводы
- Роман показывает, как Minecraft и игры в целом используются для перестройки маскулинности под требования неолиберальной, постфордистской экономики.
- Фигура аутичного ребёнка связывает квир‑темпоральность, инвалидность и ожидания «нормальной» взрослой жизни, высвечивая их нормативность.
- Minecraft одновременно помогает аутичным детям и транслирует идеологию индивидуалистской креативности, контроля и колониального освоения мира.
- Либеральная «инклюзия через игры» у Стюарта остаётся ограниченной: она интегрирует «других» в существующий порядок, не ставя его под радикальный вопрос.
- Тем не менее, представление игр как пространства обучения и эксперимента открывает потенциал для более квирных, неконформных моделей взросления и семейности.
