Статья разбирает, как Mass Effect 2 и Mass Effect 3 (научно‑фантастические RPG‑шутеры BioWare про командира Шепарда и войну с Жнецами) используют квир‑персонажей внутри систем, считающих население ресурсом и «военными активами».
Ключевая рамка: гомонационализм и биополитика
Автор опирается на концепцию Джасбир Пуэр о гомонационализме: «правильная» гомосексуальность допускается в норму, если служит национальному государству, милитаризму и неолиберальному порядку. В Mass Effect это проявляется в том, что ЛГБТ‑персонажи ценятся прежде всего как лояльные, эффективные солдаты и администраторы, усиливающие военную машину.
Серия обучает игрока биополитическому мышлению: оценивать популяции по полезности, принимать решения о том, кого спасать, а кого можно уничтожить ради оптимального исхода. Это формализовано в системах war assets, galactic readiness и моральных шкалах paragon/renegade.
От отказа в квир‑романсе к его инструментализации
В Mass Effect 2 нет однополых романов с людьми (на фоне более инклюзивного Dragon Age: Origins). Разработчики объясняли это желанием сделать «PG‑13 блокбастер» и «диверсифицировать портфель», что показывает экономический расчет вокруг репрезентации.
В Mass Effect 3 курс меняется: появляются эксклюзивно гей/лесбийские романы, что вызывает как похвалу, так и массовые негативные пользовательские оценки. Квир‑контент становится и политическим жестом, и маркетинговым активом.
Кортес и Трейнор: квир‑лояльность как ресурс
Стив Кортес (гей‑пилот шаттла) и Саманта Трейнор (лесбийка‑аналитик) — главные ЛГБТ‑романсы в ME3.
- Оба максимально «нормативны»: профессиональны, моногамны, ориентированы на семью (Кортес скорбит по мужу, Трейнор мечтает о доме, собаке и двух детях).
- Их ценность связана с военной функцией: Кортес обеспечивает высадку Шепарда, Трейнор управляет данными и расписанием, повышая точность «военной комнаты».
- Игровая логика: если игрок не «прорабатывает» травму Кортеса через диалоги, он умирает в финале. Проживание горя трактуется как помеха эффективности; «правильная» работа с прошлым — та, что возвращает персонажа в строй.
- Трейнор почти невидима в боевом геймплее, но гиперсексуализирована в кат‑сценах (душ, джакузи), в отличие от куда более скромно показанного романа с Кортесом.
Оба персонажа постоянно подчеркивают гордость служить и «быть полезными». Их квир‑идентичность вписана в образ идеального, дисциплинированного ресурса для военной машины.
Военная математика: Galaxy at War и war assets
ME3 радикализует системный уровень подсчета тел:
- Экран Galaxy at War показывает регионы галактики как проценты готовности; игрок повышает их через мультиплеер. Регион — это цифра, а не конкретные жизни.
- Система war assets присваивает числовые значения флотам, технологиям и целым видам. Эти суммы, умноженные на readiness, определяют доступные концовки и «эффективную военную мощь».
- Ключевые сюжетные решения (например, судьба целых рас) сводятся к выбору более ценного актива. Избежать геноцида можно только при «правильном» прохождении серии.
Пример с генофагом и расой кроганов показывает биополитический контроль воспроизводства: ограничение рождаемости до «оптимального» уровня, расовая риторика о «примитивной» и «опасной» расе, дилемма «генофаг или геноцид». В ME3 эта линия превращается в чистую механику: можно обмануть кроганов, не излечив генофаг, и получить максимум очков, удовлетворив и их, и салариан.
Моринт и Ардат‑Якши: квир‑«излишек», который нельзя посчитать
Моринт в ME2 — асари с генетическим отклонением Ардат‑Якши: секс с ней убивает партнера. Она живет как «демон ночи», охотясь в клубах. Кодекс описывает Ардат‑Якши как ~1% популяции, «неспособных к долгосрочному сотрудничеству», ведущих «легально маргинальное» существование. Это отсылает к образу «фатальной», асоциальной, не‑репродуктивной сексуальности.
Если игрок рекрутировал Моринт, в ME3 она возвращается только как молчаливый враг‑банши, превращенный Жнецами монстр. Ее смерть не комментируется, она не становится war asset. В отличие от других напарников, Моринт принципиально не может «засчитаться» системе — ее квир‑телесность полностью переводится в разряд уничтожаемой угрозы.
Другие Ардат‑Якши заперты в монастыре, добровольно изолируя себя ради «общего блага». Таким образом, для «опасной» квирности доступны только режимы: самоизоляция или уничтожение.
Финал и «машинное мышление»
Финальная сцена с ИИ‑Катализатором подчеркивает, что Жнецы действуют по холодной логике сохранения органической жизни через циклические геноциды. Шепард заявляет, что органики ценны свободой выбора, но весь ME3 уже заставил игрока мыслить как машина: искать оптимальное числовое решение, жертвуя популяциями ради лучшего результата. Доступные финалы напрямую зависят от итогового war asset‑счета.
Автор заключает: пока квир‑репрезентация встроена в такие де‑персонифицирующие, милитаристские системы, она не может стать по‑настоящему «квирной» в теоретическом смысле — подрывающей норму и иерархии. ЛГБТ‑персонажи BioWare в ME2–3 ценятся, когда они дисциплинированы, полезны и поддерживают миссии завоевания.
Выводы
- Mass Effect 2–3 обучают игрока биополитическому и милитаристскому мышлению через системы war assets и galactic readiness.
- Квир‑персонажи (Кортес, Трейнор) репрезентированы как образцовые, лояльные ресурсы, чья ценность определяется военной и сервисной функцией.
- Сюжеты о контроле воспроизводства (генофаг, кроганы) и Ардат‑Якши демонстрируют, как «опасные» или не‑репродуктивные тела выводятся за пределы считаемого ресурса.
- Репрезентация ЛГБТ используется как экономический и маркетинговый актив, не меняя базовую милитаристскую, неолиберальную структуру геймплея.
- Для по‑настоящему квирного дизайна нужно, чтобы репрезентация влияла на сами механики и уходила от логики «полезности для государства».
