Статья Уильяма Гиббонса рассматривает Bioshock (2K Games, 2007) через призму использования лицензованной популярной музыки 1930–1950‑х годов как полноценного нарративного инструмента, а не просто фонового саундтрека.
Две звуковые линии Bioshock
В игре сосуществуют:
- оригинальный оркестровый саундтрек Гарри Шаймана;
- около 20 лицензированных треков (Бинг Кросби, Билли Холидей, Django Reinhardt, Noël Coward, The Ink Spots и др.).
Вся популярная музыка строго диегетична: играет из радио, проигрывателей, джукбоксов в мире Rapture. Она одновременно:
- историзирует сеттинг — прочно привязывает футуристический город к эстетике США середины XX века;
- создаёт иронию: оптимистичные, бытовые песни звучат на фоне разрушенной антиутопии;
- комментирует события, почти как голос‑овер, но без отъёма контроля у игрока.
Ирония и атмосфера антиутопии
Часть треков работает на уровне общей атмосферы:
- "Twentieth-Century Blues" (Noël Coward) — текст прямо говорит о хаосе и безумии современной цивилизации, но подан лёгкой, изящной манерой. Контраст между «цивилизованным» звучанием и разрухой Rapture подчёркивает крах утопии Райана.
- "(How Much is) That Doggie in the Window" (Patti Page) — символ послевоенного потребительства и «нормальности» звучит в развалинах торгового района Fort Frolic. Сладкая бытовая песня на фоне крови и безумия высвечивает наивность идеала и уродство его крушения.
- "Bei Mir Bist du Schön" (The Andrews Sisters) и "Wrap Your Troubles in Dreams" (Bing Crosby) — оптимистичные, утешительные тексты становятся издевательски неадекватными в мире тотального распада.
Эти песни не привязаны к конкретным событиям, но постоянно напоминают о разрыве между идеологией Rapture и её итогом.
Песни как точечный комментарий к действию
Другая группа треков встроена в конкретные сцены и квесты, создавая «двойное дно» смысла для тех, кто знает тексты:
- Открытие: "La Mer" / "Beyond the Sea" — инструментальная версия играет из радио в батисфере, когда герой впервые спускается в Rapture. Лирика (если игрок её знает) обещает «лучшую жизнь за морем», что в контексте разрушенного города превращается в горькую иронию.
- Доктор Стейнман и "It Had to Be You" — после убийства безумного пластического хирурга включается инструментальная версия песни. Название можно прочесть как «именно ты должен был его остановить», а строка «with all your faults I love you still» (если помнить текст) контрастирует с манией Стейнмана к «совершенству».
- Подрыв «сердца» города и "Please Be Kind" — во время сборки бомбы для отключения центрального реактора Rapture звучит инструментальная версия песни, чей текст просит «бережно обращаться с сердцем». Игрок буквально готовится разрушить «сердце» города, что создаёт прозрачную, но не проговариваемую иронию.
- Ресторан Kashmir и "The Party's Over Now" (Noël Coward) — после сцены насилия рядом с залом, украшенным к Новому году 1959‑го, звучит песня, заголовок которой одновременно отсылает к сорванному празднику, началу краха Rapture и переходу игры из вводного этапа к «настоящему» испытанию.
- "Brother, Can You Spare a Dime" (Bing Crosby) в доме для бедных Фонтейна — гимн «забытому человеку» времён Великой депрессии, звучащий в приюте для низших слоёв Rapture. Песня ненавязчиво раскрывает социальное напряжение между элитой и рабочими и намекает на революционный потенциал обездоленных.
Этический выбор и "God Bless the Child"
Кульминационный пример — сцены с Little Sisters, генетически изменёнными девочками, которых игрок может спасти или «собрать» ради ресурсов. Во время тяжёлого боя с их стражем и последующего выбора по радио звучит "God Bless the Child" (Billie Holiday).
Ключевой приём:
- песня стартует ещё в бою, до явного момента выбора, создавая ощущение, будто музыка «предвидит» драматическую развязку, как в кино;
- строка «God bless the child» отчётливо пробивается сквозь звуки боя, обращаясь к моральной стороне решения;
- музыка не меняется в зависимости от выбора, но воспринимается по‑разному: как подтверждение правильного поступка или как мрачный комментарий к жестокости.
Так достигается редкий для игр эффект: диегетическая популярная музыка выступает как всеведущий, слегка саркастический рассказчик, не отбирая у игрока агентность.
Сравнение с другими моделями использования поп‑музыки
Гиббонс противопоставляет Bioshock более типичным подходам:
- музыкальные игры (Guitar Hero, Rock Band) — музыка и есть геймплей, нарратива почти нет;
- фон для «пустот» (меню, загрузки) в спортивных играх EA — музыка вне сюжета;
- радио в Grand Theft Auto и Fallout 3/New Vegas — игрок сам настраивает станции, музыка задаёт настроение и эпоху, но не комментирует конкретные события.
Bioshock отказывается от пользовательской настройки в пользу тщательно расставленных треков, добиваясь более кинематографичного, но всё ещё интерактивного нарратива.
Выводы
- Bioshock использует диегетическую поп‑музыку 30–50‑х не только как антураж, но как активный нарративный слой с иронией и аллюзиями.
- Оптимистичные и бытовые песни намеренно контрастируют с антиутопией Rapture, подчёркивая крах утопических и объектвистских идеалов.
- Ряд треков точечно комментирует сцены и квесты (через названия и неозвученные в игре тексты), создавая эффект «музыкального голос‑овера».
- Сцены с Little Sisters и "God Bless the Child" демонстрируют, как поп‑музыка может усиливать моральный выбор, не ломая интерактивность.
- Модель Bioshock предлагает геймдизайнерам путь к более кинематографичному использованию лицензованной музыки без отказа от агентности игрока.
